Закон об ИИ в России: что изменилось с 1 сентября 2026

Первое, что стоит знать про закон об искусственном интеллекте, вступивший в силу 1 сентября 2026 года: вас он, скорее всего, не касается. Дело не в том, пользуетесь ли вы нейросетями. Закон написан про большие фундаментальные модели — и только про те, в которых не меньше миллиарда параметров. Обязанности из него возникают у разработчиков и у крупных площадок, а не у человека, который пишет текст или собирает картинку с помощью нейросети.

Сразу две оговорки, и обе неудобные. Я не юрист: всё ниже — пересказ текста закона с указанием конкретных статей, а там, где начинается толкование, я это помечаю отдельно. И я делаю Диктуй, голосовой ввод, поэтому один раздел ближе к концу будет про то, как эта история ложится на работу с текстом. Остальные девять к моему продукту отношения не имеют.

Три вещи, которые дальше не стоит смешивать. 243-ФЗ — российский закон, вступивший в силу 1 сентября 2026 года. Регламент ЕС об искусственном интеллекте — европейские правила, обязывающие поставщиков моделей помечать машинный контент со 2 августа 2026. Правила площадки, вуза или заказчика — внутренние требования конкретной организации, которые не обязаны согласовываться ни с первым, ни со вторым.

Что за федеральный закон об искусственном интеллекте вступил в силу 1 сентября 2026?

Речь про Федеральный закон от 26.07.2026 № 243-ФЗ «О поддержке развития технологий искусственного интеллекта в Российской Федерации». Государственная Дума приняла его 8 июля 2026 года, Совет Федерации одобрил 17 июля, подписан он 26 июля. Двадцать две страницы, тринадцать статей.

Предмет регулирования задан в первой же строке статьи 1: закон регулирует отношения в сфере разработки, внедрения и применения больших фундаментальных моделей искусственного интеллекта. Ключевое слово здесь «модели»: регулируется конкретный класс программ, к определению которого я вернусь в следующем разделе.

Статья 13 части 1 говорит: закон вступает в силу с 1 сентября 2026 года, за исключением положений, для которых установлен иной срок. Часть 2 той же статьи перечисляет исключения — пункты 3–5 части 2 статьи 5, части 2–5 статьи 6 и статьи 8, 9 и 10 целиком переносятся на 1 марта 2027 года.

Отсюда и вся путаница в пересказах. В сентябре заработала рамка:

• определения (статья 3) — что закон понимает под искусственным интеллектом, большой фундаментальной моделью, составом данных, обучением и разработчиком;
• цели (статья 2) — от ускоренного внедрения в ключевых отраслях до продвижения российских технологий за рубежом;
• принципы регулирования (статья 4);
• полномочия Президента, Правительства и профильного органа (статья 5, кроме отложенных пунктов);
• меры поддержки разработчиков суверенных и национальных моделей (статья 7).

Ни в одной из этих статей нет обязанности, которая ложилась бы на обычного пользователя или на компанию, просто применяющую нейросети в работе.

Кого закон касается, а кого нет?

Половина вопросов про закон снимается одним абзацем определения, и вот он.

Закон регулирует один объект — большую фундаментальную модель. Определение в пункте 2 статьи 3 длинное, но ключевой хвост короткий: программа, «содержащая не менее 1 миллиарда параметров и применяемая для выполнения большого количества различных задач».

Порог в миллиард параметров вместе с требованием универсальности отсекает почти всё, что в быту называют искусственным интеллектом. За рамками закона остаются кредитный скоринг, антифрод, рекомендательные алгоритмы, сценарные чат-боты поддержки, системы предиктивной аналитики: каждая решает одну задачу, а не «большое количество различных». Замечу, что критерий «большого количества различных задач» оценочный и подзаконно пока не раскрыт, а отдельные модели компьютерного зрения миллиард параметров и превышают — так что пограничные случаи наверняка будут. Под определение подходят GigaChat, YandexGPT, GPT, Claude, Gemini и им подобные.

Но и здесь важно, на кого ложатся обязанности. Их адресаты по тексту три:

Пользователя модели — того, кто пишет промпт и забирает результат — в этом списке нет.

Обязательна ли маркировка ИИ-контента в России?

Нет, и формулировка закона тут однозначная.

Часть 1 статьи 9: лицу, применяющему большую фундаментальную модель в целях создания информационного материала в аудио- и (или) визуальной форме, обеспечивается возможность размещения информационного предупреждения о применении технологий искусственного интеллекта. Не «обязано разместить», а «обеспечивается возможность» — то есть инструмент должен быть, пользоваться им никто не заставляет.

Из этой формулировки следуют три вещи, которые в пересказах теряются по отдельности.

Маркировка добровольна для автора. Обязанность в статье 9 ровно одна, и она в части 3: владелец площадки, где пользователи ведут персональные страницы с рекламой для российских потребителей и куда в сутки заходит больше пятисот тысяч человек из России, обязан обеспечить им возможность размещать такое предупреждение. Площадка обязана поставить кнопку. Нажимать её никто не обязан.

Под часть 1 текст не подпадает. Там сказано про материал «в аудио- и (или) визуальной форме»: статьи, посты, письма, рассылки, курсовые работы в этой формулировке отсутствуют. Оговорюсь, потому что деталь неочевидная: часть 3, где обязанность лежит на площадке, формы не называет вовсе — там просто «информация, созданная с применением больших фундаментальных моделей», и на часть 1 она, в отличие от части 2, не ссылается. То есть кнопку площадку могут обязать поставить и под текстовый пост. Но обязанность и там в том, чтобы кнопка была, а не в том, чтобы вы её нажали.

Ничего из этого пока не действует. Статья 9 входит в перечень отложенных норм и заработает 1 марта 2027 года. Формат, содержание и порядок предупреждения при этом закон не описывает: часть 2 статьи 9 отдаёт их на соглашение между тем, кто применяет модель, и тем, кто предоставляет возможность её применения.

Отдельно про санкции. Своих штрафов 243-ФЗ не вводит: статья 11 отсылает к действующему законодательству. Отдельного состава за непомеченный машинный контент в редакции Кодекса об административных правонарушениях, действующей на сентябрь 2026, нет.

Справедливости ради, русская выдача по этой теме разделилась. Профильные юридические и отраслевые издания разобрали норму верно — например, Sostav вышел прямо с заголовком о том, что закон никого помечать не обязывает. А часть общетехнологических новостных сайтов написала про «обязательную маркировку с 1 сентября 2026», перепутав дату вступления рамки с датой вступления статьи 9. Первоисточник разрешает спор за одну минуту: текст закона опубликован открыто, статья 13 в самом конце.

Что появится 1 марта 2027?

К этой дате привязаны четыре вещи.

Обязанности разработчиков суверенных и национальных моделей (статья 8): организационные и технические меры безопасности, правила эксплуатации с ограничениями и условиями применения, обновления и вывода из эксплуатации, техническая документация с описанием ключевых параметров и ограничений модели.

Маркировка (статья 9) в том виде, что разобран выше.

Уведомление о правах на результат (часть 1 статьи 10). Лица, предоставляющие возможность применения модели, обязаны сообщить пользователю, кому принадлежат права на результаты интеллектуальной деятельности, созданные с её помощью, и на каких условиях обеспечивается доступ к ним, их использование и сохранение — последнее с оговоркой «при наличии технической возможности».

Возможность обязать отдельные отрасли к российским моделям (пункт 3 части 2 статьи 5). Правительство сможет установить случаи, в которых допускается применение исключительно суверенных или национальных моделей, а также перечень исключений; для банковской сферы и других сегментов финансового рынка — по согласованию с Центральным банком. Сами случаи закон не перечисляет, они появятся отдельным актом.

К этому идёт длинный переходный период. Часть 3 статьи 13: до 1 сентября 2032 года требование применять исключительно суверенные и национальные модели не распространяется на информационные системы, в которых модели уже применялись на день вступления нормы, — при условии, что обработка и хранение данных идут на территории России.

Что закон разрешит делать с вашими текстами и фотографиями?

Это самая содержательная часть для всех, кто публикует своё в открытый доступ, и в новостных пересказах её почти нет.

Часть 2 статьи 10 вводит исключение из авторского права. Не является нарушением авторских и смежных прав обращение к информации, содержащейся в объектах авторского права, в целях практического применения положений, составляющих их содержание, — включая извлечение, сравнение, классификацию и анализ закономерностей, тенденций и корреляций, а также воспроизведение посредством краткосрочной записи в память компьютера — исключительно для обучения суверенной или национальной большой фундаментальной модели. При одном из двух условий: разработчик использует правомерно полученный экземпляр произведения, либо произведение было доведено до всеобщего сведения и доступно для анализа без ограничения техническими средствами.

Разберу по частям, потому что каждая ограничивает норму.

Исключение работает только для российских моделей со статусом суверенной или национальной. Обучение зарубежной модели на ваших текстах этой нормой не покрывается и регулируется как раньше.

Дальше — моё толкование, и помечаю его как толкование. Второе условие сформулировано через техническое ограничение доступа, а не через волю автора. Из этого следует, что приписка «запрещено использовать для обучения ИИ» в договоре или на странице сайта норму не отменяет: закон говорит о том, доступно ли произведение для анализа технически. Работают в этой логике только реальные барьеры — закрытый раздел, авторизация, платный доступ. Открытый блог, публичный профиль, выложенная в общий доступ фотогалерея под условие подпадают.

Норма, как и вся статья 10, заработает 1 марта 2027 года.

Чем суверенная модель отличается от национальной?

Оба статуса описаны в статье 6, и в пересказах их регулярно путают.

Общее у них: разработчик — российское юридическое лицо; подготовка ответов на запросы пользователей и хранение данных обеспечиваются в центрах обработки данных на территории России, принадлежащих российским юрлицам; модель прошла подтверждение соответствия законодательству Российской Федерации и традиционным российским духовно-нравственным ценностям в порядке, который установит Правительство.

Различие — в глубине локализации, и оно техническое. Для суверенной модели требуется полная техническая и технологическая воспроизводимость цикла разработки, включая её обучение. Для национальной такого требования нет, зато есть другое: компоненты, использованные при разработке, — в том числе чужие большие фундаментальные модели, созданные за пределами России, — должны распространяться на условиях открытой лицензии.

Проще говоря, суверенная модель должна быть воспроизводима целиком собственными силами, а национальную можно собрать на открытых зарубежных наработках. Порядок учёта и присвоения обоих статусов Правительство установит отдельно (часть 5 статьи 6).

Чем российский закон отличается от европейского?

Сроки тут не главное различие.

Европейский регламент по статье 50 обязывает поставщиков помечать машинный контент со 2 августа 2026 года, а за нарушение прозрачности предусматривает штрафы до 15 миллионов евро или 3% мирового оборота. Российский закон обязанности помечать не вводит вовсе и своих санкций не устанавливает. Его предмет другой: поддержка разработки, статусы моделей и полномочия органов.

А вот следствие неочевидное. Раз крупные поставщики внедряют маркировку глобально, отсутствие требования в российском законе не делает ваш текст непомеченным. Anthropic, например, применяет невидимый статистический знак ко всем ответам без региональных настроек и без пользовательского отказа — российское происхождение пользователя тут ничего не меняет. Как устроена такая метка, что размечается плотно, а что почти никак, и почему проверить её сегодня не может никто, кроме самого разработчика модели, я разбирал в отдельной статье. Летом того же года регулирование добралось и до самих моделей — американский экспортный контроль на две недели выключил Claude Fable 5 для всех неамериканских пользователей.

Вывод для российского автора получается двухслойный. Закон вашей страны от вас ничего не требует. Технические метки в машинном тексте появляются независимо от этого.

Что это меняет для того, кто работает с текстом?

Практически — почти ничего, и это стоит сказать прямо, чтобы никто не перестраивал работу под несуществующее требование. Но разложить три рамки по местам полезно, потому что в головах они слиплись в одну.

243-ФЗ обязанности пометить текст на автора не возлагает, маркировка по нему добровольна, а заработает статья 9 через полтора года. Регламент ЕС до российского автора, публикующегося на российскую аудиторию, напрямую не дотягивается, но метки поставщиков моделей работают глобально уже сейчас. Правила вуза, редакции, заказчика или площадки строже обоих законов, никого не ждут и меняются без переходных периодов — именно они, а не государство, сегодня решают, можно ли вам сдать текст, написанный нейросетью.

И здесь появляется место, где всё это касается моей работы.

Посмотрите на часть 1 статьи 10 ещё раз. С марта 2027 сервис будет обязан объяснить, кому принадлежат права на то, что выдала модель, и на каких условиях вы сможете это сохранить. Формулировка «при наличии технической возможности» в конце говорит сама за себя: рамка вокруг машинного результата пока только строится, и на разных сервисах она будет разной.

Единственный материал, вокруг которого этот вопрос не возникает ни по одному из трёх источников, — тот, что вы произвели сами. Наговорённый черновик остаётся аудиофайлом с датой и вашим авторством, к нему не применяются ни статья 10, ни европейские требования к прозрачности, ни метка поставщика: модель распознавания превращает вашу речь в ваш же текст, а не сочиняет содержание. И это следует прямо из того самого порога в статье 3. Закон считает большой фундаментальной моделью программу от миллиарда параметров, применяемую для большого количества различных задач. Модель распознавания речи — другой класс: Whisper Large-v3-turbo, на которой работает Диктуй, содержит около 809 миллионов параметров и решает ровно одну задачу. Ни по одному из двух признаков она под определение не проходит, так что, по моему прочтению текста, ни статья 9, ни статья 10 к расшифровке вашей речи не относятся в принципе.

Технически это системная диктовка — текст попадает туда, где стоит курсор: в документ, письмо, поле задачи. Встроенные Win+H и диктовка macOS бесплатны и для коротких заметок годятся; Диктуй закрывает ту же задачу на Windows и macOS с оплатой в рублях и с Режимом трансформации, когда надиктованный кусок правится голосовой инструкцией на месте. Где это не работает: решение облачное, звук уходит на распознавание, и для материалов, которые не должны покидать компьютер, нужен локальный вариант. Карта всех способов перевести речь в текст собрана отдельно, там же бесплатные пути.

Отдельно для студентов, потому что вопрос всплывает первым: расшифровка лекции — это не машинный текст в смысле закона, её делает модель распознавания речи, а не генеративная. А вот собранный из расшифровки конспект, если его писала нейросеть, — уже машинный. Как собрать конспект из записи пары, разбирал раньше. Юристам, у которых к 243-ФЗ добавляются требования 152-ФЗ и адвокатской тайны, — отдельный разбор.

Проверить, ложится ли голосовой черновик на вашу работу, можно на бесплатном уровне Диктуй: полчаса диктовки без привязки карты, чтобы прогнать пару своих типичных задач и сравнить с обычным набором.

Что стоит сделать до марта 2027

Короткий план для тех, кто работает с нейросетями профессионально.

Первое — определить, попадаете ли вы в круг адресатов. Разработчик модели, сервис, дающий к ней доступ, крупная площадка с персональными страницами пользователей — от пятисот тысяч посетителей в сутки из России. Если ни одно не про вас, готовиться не к чему.

Второе — начинать разбор не с закона, а с правил тех, кому вы сдаёте работу. Они действуют сегодня и жёстче любого из двух законов.

Третье — прочитать в пользовательском соглашении вашего сервиса, кому принадлежат права на выданное моделью и используются ли ваши запросы для обучения. С марта 2027 это станет обязанностью сервиса, но многие описывают это уже сейчас.

Четвёртое — решить, что делать с тем, что вы публикуете открыто. Если попадание ваших материалов в обучающую выборку российских моделей вас не устраивает, то, судя по тексту закона, договорной оговорки недостаточно и работает только техническое ограничение доступа. Повторю: это прочтение формулировки, разъяснений и практики по ней пока нет.

Пятое — не перестраивать процессы под маркировку заранее. Формат предупреждения закон отдал на соглашение сервиса с площадкой, подзаконных актов пока нет, и менять рабочий порядок буквально не под что.

Коротко

243-ФЗ вступил в силу 1 сентября 2026 года, но в этот день заработала рамка: определения, цели, принципы, полномочия органов и меры поддержки. Регулирует закон не искусственный интеллект вообще, а большие фундаментальные модели от миллиарда параметров и универсального назначения — скоринг, антифрод и сценарные боты под него обычно не попадают.

Обязанностей у пользователя нет ни одной. Маркировка добровольна: обязанность поставить кнопку лежит на крупных площадках, а нажимать её никто не обязан. Часть 1 статьи 9 говорит только про аудио и визуальные материалы; часть 3, адресованная площадке, формы не называет. Заработает всё вместе со статьями 8–10 первого марта 2027 года. Своих штрафов закон не вводит.

Самое практичное для тех, кто публикует своё, — часть 2 статьи 10: с марта 2027 обучение российских суверенных и национальных моделей на открыто опубликованных произведениях не будет нарушением авторского права, если доступ к ним не ограничен техническими средствами. Договорная оговорка эту норму, судя по формулировке, не снимает — но это моё прочтение, а не разъяснение регулятора.

И главное, что стоит развести: российский закон, европейский регламент и правила вашего вуза или заказчика — три разные рамки. Сегодня из них работает третья.